Айзек Азимов - Роботы зари [Роботы утренней зари]

– Меня сопровождали два робота все время, пока я вел расследование, господин председатель, – ответил Бейли.

– Роботы, принадлежащие доктору Фастольфу? – вмешался Амадиро. – Я спрашиваю об этом для записи.

– Да. Для записи, – сказал Бейли. – Человекоподобный робот Дэниел Оливо и Жискар Ревентлов, робот более старой модели.

– Благодарю вас, – сказал председатель. – Продолжайте.

– Когда мы покинули территорию Института, выяснилось, что наша машина повреждена.

– Повреждена? – с недоумением повторил председатель. – Кем?

– Мы не знаем, но произошло это на территории Института. Мы прибыли туда по приглашению, так что персонал Института знал о нашем прибытии. И маловероятно, чтобы кто-нибудь еще мог оказаться там без приглашения и без ведома персонала. Если бы это было мыслимо, пришлось бы предположить, что повредить машину мог кто-то из служащих или сотрудников Института, что, разумеется, невозможно без прямого указания доктора Амадиро, а это столь же немыслимо.

– Вы что-то много думаете о немыслимом, – заметил Амадиро. – Обследовал ли машину квалифицированный механик? И было ли это действительно следствие чьих-то козней или просто поломка?

– Осмотр не производился, сэр, – ответил Бейли, – но Жискар, запрограммированный водить машину и хорошо знающий эту, утверждает, что ее повредили.

– А он робот доктора Фастольфа, запрограммированный им и ежедневно получающий от него распоряжения, – сказал Амадиро.

– Вы намекаете… – начал Фастольф.

– Я ни на что не намекаю. – Амадиро примирительно поднял ладонь. – Я просто констатирую… для записи.

Председатель сделал неопределенный жест:

– Может быть, мистер Бейли с Земли продолжит?

– Когда машина сломалась, – сообщил Бейли, – к ней явились другие.

– Другие? – переспросил председатель.

– Другие роботы. Когда они появились, моих роботов там уже не было.

– Минуточку, – перебил Амадиро. – Каким было ваше состояние в тот момент, мистер Бейли?

– Я чувствовал себя не очень хорошо.

– Не очень хорошо? Вы землянин и приспособлены жить только в искусственной обстановке ваших Городов. Под открытым небом вы чувствуете себя плохо, не так ли, мистер Бейли? – спросил Амадиро.

– Да, сэр.

– А вчера вечером разразилась сильная гроза, как, полагаю, известно председателю. Не точнее будет ли сказать, что вы чувствовали себя очень скверно? Почти теряли сознание, если не хуже?

– Да, мне было плохо, – с неохотой признал Бейли.

– В таком случае, – резко сказал председатель, – как ваши роботы могли уйти от вас? Раз вы чувствовали себя плохо, они должны были остаться с вами.

– Я приказал им уйти, господин председатель.

– Почему?

– Я полагал, что так будет лучше, – ответил Бейли. – И объясню почему, если вы разрешите мне продолжить.

– Продолжайте.

– За нами действительно гнались – преследовавшие нас роботы появились у машины вскоре после того, как я отослал моих. Преследователи сразу спросили, где мои роботы, и только услышав, что я отослал их назад в Институт, поинтересовались, не плохо ли я себя чувствую. Я ответил, что нет, и они сразу бросили меня и отправились на поиски моих роботов.

– На поиски Дэниела и Жискара? – уточнил председатель.

– Да, господин председатель. Мне было ясно, что роботы эти следовали строжайшему приказу найти их.

– Почему вам это было ясно?

– Хотя они не могли не видеть, что мне плохо, эти роботы сначала спросили меня о Дэниеле с Жискаром, а потом уже о том, как я себя чувствую. Затем они бросили меня в таком состоянии и продолжили свои поиски. Следовательно, они получили строжайший приказ отыскать моих роботов, иначе не оставили бы человека, которому явно было плохо. Только я предусмотрел эту погоню за моими роботами, почему и отослал их. Мне представлялось абсолютно-необходимым уберечь их от посторонних рук.

– Господин председатель, – вмешался Амадиро, – разрешите мне задать мистеру Бейли несколько вопросов по этому поводу, чтобы доказать, насколько беспочвенны его утверждения.

– Разрешаю.

– Мистер Бейли, – начал Амадиро, – когда ваши роботы ушли, вы остались в одиночестве, не так ли?

– Да, сэр.

– Следовательно, вы не вели записи происходящего? Не могли их вести? У вас не было записывающего устройства?

– Нет на все три вопроса, сэр.

– И вы чувствовали себя плохо?

– Да, сэр.

– Сумеречное состояние? Вам было так худо, что вы ничего толком не запомнили?

– Вовсе нет, сэр. Я все помню ясно.

– Естественно, вам так кажется. Но не исключено, что вы бредили, что у вас были галлюцинации. А потому несомненно, что слова роботов, да и само их появление никакого доверия не заслуживают.

– Согласен, – задумчиво произнес председатель. – Мистер Бейли с Земли, предположим, что вы действительно помните – или утверждаете, будто помните, – все это, то как вы истолковываете то, о чем говорили?

– Я не решаюсь, господин председатель, высказать вслух свои мысли по этому поводу, опасаясь, что их могут принять за клевету на достойнейшего доктора Амадиро.

– Поскольку вы говорите по моей просьбе и поскольку все сказанное вами не выйдет из этих стен (председатель посмотрел на пустые ниши), вопроса о клевете не встает. Конечно, если я не приду к выводу, что вы злословите.

– В таком случае, господин председатель, – начал Бейли, – я не исключаю, что доктор Амадиро преднамеренно задерживал меня в своем кабинете, подробно обсуждая со мной всякие вопросы, таким образом выгадывая время, достаточное, чтобы повредить мою машину. И продолжал меня задерживать до начала грозы с расчетом, что мне в пути станет дурно. Он несколько раз повторял, что изучал условия жизни на Земле, а потому представлял, какое действие произведет на меня гроза. Мне кажется, он задумал послать за нами роботов, чтобы они забрали нас из остановившейся машины и доставили назад в Институт, якобы чтобы помочь мне, а на самом деле для того, чтобы роботы доктора Фастольфа оказались в его власти.

Амадиро мягко усмехнулся:

– Но чем я руководствовался, подстраивая все это? Вы видите, господин председатель, это сплошные предположения, и любой суд на Авроре признал бы их клеветой.

– У мистера Бейли с Земли есть чем подкрепить эти гипотезы? – сурово осведомился председатель.

– Логикой, господин председатель.

Председатель встал, сразу утратив изрядную долю внушительности, так как практически сохранил тот же рост.

– Я пройдусь и обдумаю то, что уже услышал. И скоро вернусь.

Он удалился в Личную.

Фастольф наклонился к Бейли, а Бейли к нему. (Амадиро почти не удостоил их взглядом, словно его совершенно не интересовало, о чем они могут совещаться.) Фастольф прошептал: